Гранатовое зернышко  - Мария Акулова

Миру казалось, что такого осознания ей нужна пауза, а то и перемотка в далекое прошлое. Ей нужно было заново посмотреть на свою жизнь, дойти до того перекрестка, на котором они сейчас стояли и наконец-то решить, в какую-то сторону сделать шаг.

Туда, где он ждет. Ждет, чтобы подать руку, а потом уж позволить выбирать общее направление, если ей будет нужно иметь такую возможность.

Или туда, где всегда можно будет жить прошлым, лелеять память, упиваться тоской и светлой грустью.

Ее нужно было вернуть домой, в Баку. Дома и решения принимаются легче, и души лечатся, исцеляются, там можно выплакать все слезы, которые еще остались. Там можно вновь пережить историю Амины и Ильи Краевских, чтобы наконец-то понять, имеет ли право Дамир на свою историю с ней?

– Ты меня выгоняешь? – Амина пока так и не взяла билет в руки. Только вскинула на мужчину взгляд. Еще не понимает. Совсем. Даже, кажется, обидеться хочет.

– Я даю тебе временную передышку, Амина. У тебя есть два месяца на размышления о первом моем предложении. Если, конечно, ты не хочешь дать ответ сразу, – Мир хмыкнул, Амина же сглотнула.

Нет. Давать ответ сейчас она не хотела. Сказать «да» не смогла бы, а отказывать… Страшно было даже предположить, как больно она сделает мужчине, стоявшему напротив. Мужчине дорогому. Мужчине любимому, но… Но просто в ней еще не так много уверенности, чтобы позволить себе ответить утвердительно.

– А как же Баттерфляй?

– Я буду очень стараться, моя радость, – Мир улыбнулся. Представил почему-то, как будет строить бабочек, которым нужно репетировать, выступать, не лениться. Как кормить их будет – долмой… Придется, похоже, сложно. Но надо.

– А как же… А если я не хочу? – Амина насупила брови. До сих пор искала лазейку для ссоры, обиды и для того, чтобы пойти на попятные. Оно и ясно – давно привыкла к тому, что никто не имеет права принимать решения за нее. А тут нашелся штрих, решивший качнуть свои правила.

– В Баку не хочешь?

– Да, – и даже повелась на его провокацию.

– То есть, замуж сразу пойдешь? – и снова испугалась.

– Нет…

– Тогда Баку…

Мир тряхнул билетом, предлагая его взять.

Со стороны, наверное, казалось, что все это дается ему легко, что это для него развлечение, а на самом деле сердце рвалось. Ведь до последнего верил, что она согласится замуж выйти. Согласится сразу. Что в любви признается верил. Что заживут…

Но нет.

– Баку, – Амина взяла из рук Мира протянутый билет, прижала к груди, посмотрела на мужчину прямо, решительно, искренне… Подошла в два шага вплотную. Лбом ко лбу прижалась, в самые губы заговорила. – Спасибо тебе, Мирка, за все. И за это тоже спасибо. Я не знаю, за что мне так повезло в жизни, за что ты встретился на моем пути. Но это безумная удача для меня, – замолчала на секунду, чтобы поцеловать. – И я тебя… И ты… И я… И ты мне дорог. Очень.

– Только ты не путай, Амине-ханым, мы сейчас не прощаемся с тобой. Так что рано благодарить-то за все. Я отпускаю тебя на «подумать», а не на «сбежать». Ясно?

– Ясно, – Амина улыбнулась, вновь касаясь его губ. – Но все равно спасибо.

– И тебе, – а потом Мир все же не выдержал, прижал ее к себе так, как хотел – до такой степени обняв, что даже дышать, наверное, было сложно, в волосы ее зарылся, вдыхая и вдыхая… А ведь отпустить придется… И вполне возможно, что вообще отпустить… Как?! – Я очень завидую твоему Илье, Амина… Очень, – пожалуй, не стоило бы ей о таком говорить. Пожалуй, никому не стоило бы, но сдержаться Мир не мог. – Мне до одури хотелось бы, чтобы ты когда-то… хоть чуть-чуть… хоть немного…. но и меня полюбила… Вот так.

А потом он резко оторвался, развернулся, ушел. Забрав с собой дар речи Амины. Просто потому, что только сейчас она наконец-то поняла, насколько больно делала одному – живому – человеку, своей любовью к памяти другого…